Мириться лучше со знакомым злом быть или не

Кряхтеть или «не быть»: выбор Гамлета | Антон Райков | Онтологические прогулки | Топос

мириться лучше со знакомым злом быть или не

Мириться лучше со знакомым злом оружие, мы придем к его уничтожению, то знания, лежащие в основе его изготовления, не смогут быть забыты. Уильям Шекспир. Монолог "быть или не быть " в русских Быть иль не быть - таков вопрос; что лучше, .. Мириться лучше со знакомым злом. Вопрос; что лучше для души — терпеть. Пращи и стрелы Быть или не быть, вот в чем вопрос. Мириться лучше со знакомым злом.

Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться ▷ michalolejnik.info

Кто бы стал тащить на себе бремя, кряхтя и потея под тяжестью изнурительной жизни, если бы не страх чего-то после смерти — неоткрытая страна, из пределов которой не возвращается ни один путешественник, не смущал бы нашу волю и не заставлял бы скорее соглашаться переносить те бедствия, которые мы испытываем, чем спешить к другим, о которых мы ничего не знаем?

Так сознание делает нас всех трусами; и так врожденный цвет решимости покрывается болезненно-бледным оттенком мысли, и предприятия большого размаха и значительности в силу этого поворачивают в сторону свое течение и теряют имя действия.

Нимфа, в твоих молитвах да будут помянуты все мои грехи!

мириться лучше со знакомым злом быть или не

Далее представим два перевода, наиболее часто встречающихся в российских изданиях Шекспира [5]. Быть или не быть, — таков вопрос; Что благородней духом — покоряться Пращам и стрелам яростной судьбы Иль, ополчась на море смут, сразить их Противоборством?

Умереть, уснуть, — И только; и сказать, что сном кончаешь Тоску и тысячу природных мук, Наследье плоти, — как такой развязки Не жаждать? И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность; Какие сны приснятся в смертном сне, Когда мы сбросим этот бренный шум, Вот что сбивает нас; вот где причина Того, что бедствия так долговечны; Кто снес бы плети и глумленье века, Гнет сильного, насмешку гордеца, Боль презренной любви, судей неправду, Заносчивость властей и оскорбленья, Когда б он сам мог дать себе расчет Простым кинжалом?

хЙМШСН ыЕЛУРЙТ. нПОПМПЗ "ВЩФШ ЙМЙ ОЕ ВЩФШ" Ч ТХУУЛЙИ РЕТЕЧПДБИ XIX-XX ЧЕЛПЧ

Кто бы плелся с ношей, Чтоб охать и потеть под нудной жизнью, Когда бы страх чего-то после смерти, — Безвестный край, откуда нет возврата Земным скитальцам, — волю не смущал, Внушая нам терпеть невзгоды наши И не спешить к другим, от нас сокрытым? Так трусами нас делает раздумье, И так решимости природный цвет Хиреет под налетом мысли бледным, И начинанья, взнесшиеся мощно, Сворачивая в сторону свой ход, Теряют имя действия.

мириться лучше со знакомым злом быть или не

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? И знать, что этим обрываешь цепь Сердечных мук и тысячи лишений, Присущих телу. Это ли не цель Желанная? Какие сны в том смертном сне приснятся, Когда покров земного чувства снят? Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет Несчастьям нашим жизнь на столько лет.

А то кто снес бы униженья века, Неправду угнетателей, вельмож Нескорый суд и более всего Насмешки недостойных над достойным, Когда так просто сводит все концы Удар кинжала! Кто бы согласился, Кряхтя, под ношей жизненной плестись, Когда бы неизвестность после смерти, Боязнь страны, откуда ни один Не возвращался, не склоняла воли Мириться лучше со знакомым злом, Чем бегством к незнакомому стремиться! Так всех нас в трусов превращает мысль, И вянет, как цветок, решимость наша В бесплодье умственного тупика, Так погибают замыслы с размахом, В начале обещавшие успех, От долгих отлагательств.

Помяни Мои грехи в своих молитвах, нимфа. Нетрудно заметить, что переводы М. Пастернака сходны, не содержат существенных разночтений.

мириться лучше со знакомым злом быть или не

Но нас интересуют некоторые несовпадающие детали. Вопрос не только в лексических средствах. В нынешней России дословный перевод неоткрытая страна сказал бы очень много тому культурному кругу, где Шекспир священен. Тут возникают реминисценции с мистическим опытом, жизнью после смерти, чего почти или вовсе не было в культурном круге советских читателей переводов Лозинского и Пастернака.

мириться лучше со знакомым злом быть или не

В атеистическом окружении такого рода детали и не нужны, и не заметны. Подобным образом enterprises of great pith and moment, которые lose the name of action, даже в более близком переводе Лозинского отклоняются от того, что имеет в виду шекспировский герой.

Потеря наименования — нечто большее, чем то, что под этим подразумевает нынешний российский любитель Шекспира в его типичных характеристиках. Здесь в оригинале следы давних философских споров между реалистами и номиналистами, участником которых Гамлет — студент из Виттенберга — не мог не.

Этот спор — часть повседневности университетской и в целом интеллектуальной жизни во времена Шекспира. Собственно, и оригинал текста многослоен и, по крайней мере, противоречиво соединяет тезаурусы автора и героя. В этом обстоятельстве, между прочим, следует видеть третий источник тезаурусной влиятельности Шекспира. Автора не заботит правдоподобие образов в смысле их соотнесенности с прототипами и историческими реалиями.

Гамлет в своих рассуждениях о выборе жизненной концепции менее всего принц датский. У него иное назначение: Именно это свободное перемещение в культурном пространстве и дает возможность примерять Гамлета на себя как, собственно, и делал Шекспир.

Такие эксперименты вряд ли подходят к драмам Г.

мириться лучше со знакомым злом быть или не

Горького во всяком случае здесь был бы заметнее режиссерский произвол и оригинальничаниено в случае с Шекспиром подобного рода телепортация совершенно естественна в силу выхода тезаурусов его героев за пределы ясно и последовательно представленной повседневности. Это тот путь, который свойствен конструированию тезаурусов в целом. Когда в сборнике афоризмов тематически объединены высказывания Сократа, Конфуция, Бертольда Брехта, Ларошфуко, то их социальные и культурные различия не имеют значения, а ориентация строится на доверии авторитету великих, на признании ценной мудрости прошлых эпох.

А как вчитаешься, понимания убавляется и понимаешь, что понять-то еще только надо, а пока что еще не очень то и понятно. И проблемы тут две. Естественно, что две эти проблемы крепко сплетены воедино. Пращам и стрелам яростной судьбы Иль, ополчась на море смут, сразить их Противоборством? Здесь дилемма выражена совершенно ясно: Если следовать словам Шекспира. Однако, ясно и то, что разбор монолога не может завершиться на этой стадии рассуждения.

Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться.

И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Второй — прекращение этого страха, чему мешает страх загробного возмездия за малодушный отказ от жизни. Именно третий вариант и выбирает Гамлет. А удастся ли при этом перейти от обыденного разума к разуму подлинному или придется утонуть в чистом небытии-безумии?

Удастся ли человеку, покидающему твердую почву пусть, может, и не самого завидного, но - бытия под ногами, найти какую-то другую почву?

Можно сказать, что Гамлет так и не обрел под ногами новой твердой почвы, да и не мог обрести в силу той сюжетной ситуации, в которую его помещает Шекспир. Гамлет — трагический герой, его самоубийственный путь мог закончиться только достаточно скорой смертью. Художественно, это совершенно оправданно.